Почему мы не говорим спасибо холодильнику

Часть 1

На прошлой неделе я диктовал чату задачу, объяснил всё на бегу, как мне казалось, понятно. Ответ пришёл мимо. Я раздражился, написал что-то вроде «ты вообще читал, что я тебе написал, это не то, что я просил». Через секунду остановился. Перечитал свою исходную фразу. Задача была сформулирована плохо. Не настолько плохо, чтобы оправдать ответ, который мне пришёл, но достаточно, чтобы понять, почему он пришёл такой. И тут внутри что-то шевельнулось. Похоже на короткую вину. Как будто я был резок с тем, кто этого не заслужил. Виноватый перед чем. Перед программой.

Холодильник работает у меня дома уже семь лет. Он надёжно охлаждает еду, никогда не ломается, тихо гудит по ночам. Я ни разу не сказал ему спасибо. Я не открываю его дверь со словами «будьте добры». Если он перестанет морозить, я не буду извиняться перед ним, что вынужден везти его в ремонт. Холодильник это машина, и отношения с машиной у нас прямые. Никаких церемоний.

С чатом отношения почему-то церемонные. И вопрос не в том, заслуживает ли он церемоний. Вопрос в том, что эти церемонии делают со мной.

Самое простое объяснение в том, что чат разговаривает словами. Холодильник не разговаривает, поэтому к нему не применяются речевые ритуалы. Но это объяснение слабое. Я не говорю спасибо навигатору, который тоже разговаривает словами, и не извиняюсь перед банкоматом, когда нажимаю отмену. Голос сам по себе не запускает у меня вежливость. Запускает что-то другое.

Чат отличается от холодильника тем, что симулирует субъекта. Он отвечает на смысл сказанного. Он подстраивается. Он может пошутить, может выразить понимание, может извиниться. Я разговариваю с ним так, как разговаривают с человеком, потому что он построен ровно для этой иллюзии. И моя вежливость это автоматический ответ на иллюзию. Я даже не успеваю подумать, я уже написал «пожалуйста».

Я смотрю на свою историю переписки с чатом и вижу там фразы, которые я обычно говорю людям. «Сделай, пожалуйста». «Спасибо, это полезно». «Извини, я неточно сформулировал». Между ними попадаются и резкие. «Не то». «Перепиши». «Ты меня не понял». Всё как у живых. Только на другой стороне нет живого.

И вот здесь начинается интересное. Допустим, я согласен, что мой автоматизм это нормально. Что вежливость хорошая привычка, и пусть она работает где попало. Лучше я по инерции буду говорить спасибо, чем по инерции буду грубить. Но есть проблема. Вежливость к чату работает иначе, чем вежливость к человеку. Это другая операция, которая внешне выглядит как настоящая.

Когда я говорю спасибо живому человеку, я делаю несколько вещей одновременно. Я признаю его как субъекта, у которого есть желание помочь или не помочь мне. Я признаю, что он потратил на меня какой-то ресурс, внимание, время, силу. Я укрепляю связь, в которой мы оба находимся. Спасибо это короткий жест признания другой жизни.

Я помню, как в больнице получил спасибо от человека, у которого, кажется, не было сил даже на дыхание. Он сказал его медленно, глядя в глаза, и я физически почувствовал, что это слово что-то весит. Оно было настоящее в каком-то почти материальном смысле. Я не сразу понял, что меня тогда задело. Сейчас понимаю. Меня задела разница между этим спасибо и сотней других, которые я слышу и говорю в неделю.

Когда я говорю спасибо чату, ничего из того тяжёлого человеческого жеста не происходит. У чата нет желания помочь или не помочь. Он не тратит ресурс в моём смысле. Связи между нами нет, потому что он не помнит меня после закрытия окна, и даже если бы помнил, это не была бы связь.

Спасибо чату это спасибо, из которого вынуто всё, что делает спасибо настоящим.

Остаётся только форма.
Звук слова без его содержания.

Продолжение тут