НИККОЛО МАКИАВЕЛЛИ, ИЛИ КАЗАРМЕННЫЙ ТРОЛЛЬ
В учебку с Украины мы приехали на одном поезде, только я из Львова, а Сучко из Тернополя.
Теперь, спустя пару десятков лет я уже и не припомню как его звали, впрочем с такой фамилией вряд ли вообще кто-нибудь кроме родителей помнит его имя. Веселый, кудрявый, мелкий, с белыми как у теленка ресницами, вот вроде бы и все.
Паренек – как паренек, но чем-то неуловимым он все же отличался от остальных хохлов нашей роты и я тогда не понимал чем…
Вот однажды вечерком после ужина угораздило нашего Сучко вляпаться в проблемы с грузинами, по самые свои лопоухие уши.
Грузинская братва всегда держалась особняком от нас, было их в роте человек пять – шесть, сидели в своем углу казармы, курлыкали и ржали. Их никто не трогал. А они могли…
Вот Сучко, идя из курилки мимо веселой грузинской компании, вдруг, ни за что ни про что, получил для ускорения ненавязчивого пендаля. Обиделся, что-то дерзко возразил на свою голову, и тут же отхватил по пендалю уже от каждого биджо индивидуально.
Напоследок с паренька сняли шапку и перебросили на волю через пятиметровый забор с колючей проволокой поверху. Жители Псковской области не заставили себя долго ждать, аж на перегонки прибежали. В хозяйстве и солдатская шапка сгодится…
Взгруснул Сучко. Без шапки Родину хрен защитишь, да и «стучать» на эту банду себе дороже. Орлы пожалели его (а скорее всего за себя испугались, мало ли – сдаст) и отвели в соседнюю роту к сержанту грузину. Тот выслушал, поржал и с барского плеча продал бедолаге старую рассохшуюся шапку всего за червонец, загнав бедного Сучко в долги до зарплаты.
На том и разошлись.
Прошла неделя, вдруг после отбоя в сонную казарму прибегает начальник штаба с офицерами, влезает по стремянке к потолку, раскурочивает пластиковый плафон и достает оттуда маленький зеленый мячик…
- Рота подъем!!!
Крику и разборок было много. Анаша в роте – это серьезное ЧП.
Но как нас не стращали, хозяина «шмали» так и не вычислили.
Той же ночью в грузинском углу случилась кровавая междусобойная разборка и к утру двоих, с переломами носов и пробитыми бошками, отвезли в госпиталь.
На следующий день набежала кучка земляков из разных рот, покричали, покурлыкали и еще троим своим насовали, да как насовали... Чуть не убили. Видимо за ночной беспредел…
В общем, у наших бедных грузин наступила чернейшая полоса - крокодил не ловился, про кокос и говорить нечего.
Каждую ночь дикие крики через всю казарму, слезы, истерики и как следствие – очередной по-братски сломанный орлиный нос.
На все аккуратные расспросы извне, они раздраженно отшивали – «не лезьте – это только наши дела…»
В результате за два последних месяца, каждого из грузин хоть раз по-землятски молотила диаспора скопом и в розницу.
Однажды они позвали в гости того сержанта, из соседней роты, который шапку впарил за червонец.
Мило поговорили, но внезапно перешли на крик и так отходили его пряжками, что бедняге чуть пальцы не перерубили.
А что хотели? Что предъявляли? Разве же их поймешь? Только по интонации, мол, мы, твои земляки, недовольны тобой, товарищ сержант, а поэтому не взыщи, будет очень больно…
Видимо как-то так.
Наступила весна. Пришла пора покидать родную учебку. Каждый день на плац заезжал автобус, в него по списку паковались ребята из разных рот, чтобы помахать ручкой в окно, тронуться в дальний путь и никогда уже больше не встретиться.
В один из дней (простите за каламбур) загрузили всех наших грузин. Их, как самых скандальных «залетчиков» увозили туда, куда и пообещал начальник штаба - на «Остров стоячих херов», в смысле, на землю Франса-Иосифа.
До отправления минута, грузины даже не махали нам остававшимся, да и кому махать? Земляки то все внутри.
Вдруг Сучко пронзительно свистнул и замахал своей бесформенной шапкой. В автобусе с интересом оглянулись и приоткрыли окна.