КОВБОЕЦ И ИНДЕЙКА
На свете существует множество анекдотов про то как ковбой и индеец долго беседуют, но суть разговора каждый понимает по-своему.
Однажды и я стал ковбойцем из такого анекдота.
Случилось это в те мутные времена, когда билет на самолет стоил дешевле, чем такси от метро до аэропорта. Вот только по любому поводу, повсюду стояли пожирающие жизнь, злые и непреступные очереди.
Я - веселый питерский студент, пребывал тогда в яблочно – картофельном периоде с одной барышней. Ну не было у меня денег ни на конфеты, ни на букеты.
Барышня как то заглянула в мою комнату и попросила сходить с ней за компанию в кассу аэрофлота, в очереди постоять.
Такой поход с моей стороны, можно было смело прировнять хоть к конфетам, хоть к букету - конечно же я согласился.
Пришли, на всякий случай, встали сразу в две параллельные очереди в обе кассы. Даже разговаривать мы не могли, а только переглядывались (но это даже и удобнее - не нужно изобретать темы для разговора, просто смотришь на нее охреневающим от долгого стояния взглядом, а со стороны кажешься грустным и многозначительным Байроном)
Стоять было нескучно: то бандиты приедут купить без очереди билетик и вытащить за ноги на улицу недовольного пассажира, то уже сама очередь бьет человека вышедшего покурить и попытавшегося вернуться на свое законное место. Курица встала – место пропало.
Очень даже заметно пролетели пять долгих часов, ноги гудели, как у атланта с артритом, но я опережал параллельную очередь своей барышни на четыре человека. Передо мной еще одна, последняя, родная вязанная спина (на которой я изучил каждую петельку) исчезнет и все, дальше заветное окошко кассира.
Напрягся как пантера перед прыжком, в сотый раз прокручивая зазубренный текст про число, рейс и город. Вдруг, краем уха слышу, как моя легкомысленная барышня в своей очереди громко заявляет: «Все, я уже стоять не буду, я ухожу в ту очередь...»
Ее довольные соседи загомонили: «Ну и ладушки, за язык Вас никто не тянул, баба с воза...»
В эту самую секунду я, наконец, бросаюсь к кассе, говорю: «Здасьте, мне пожал...», но перед носом окошечко закрывается стеклянной крышечкой и кассирша начинает быстро - быстро натягивать пальто, говоря на ходу, что все, семь часов, рабочий день кончился, переходите в соседнюю очередь.
Я моментально ору на весь зал своей барышне: «Быстро вернись на свое место!»
Она захлопала глазками и сказала: «Ты что, больной?»
От такой наглости я потерял дар речи, развернулся и молча вышел на улицу. Краем глаза я видел, что озадаченная барышня семенит позади метрах в трех.
Зашли в метро. Во мне все кипело. Ну не дура? Простояла пять часов и по-идиотски ушла из очереди, а вместо того, чтоб кинуться обратно на свое место, стала выяснять со мной какие-то непонятные - «Ты что больной!?»
Отвлекли меня два парня лет восемнадцати. Они шли передо мной вдоль поезда и внимательно следили за открытыми дверями. У одного в руке было потекшее мороженное, Вагоны зашипели дверями и в самый момент закрывания, паренек со всей дури метнул мороженным в тугую толпу пассажиров. Обрызгало человек двадцать, орущих в бессильной злобе за закрывшимися дверями.
Я поравнялся с метателем и сходу зарядил ему сзади ладошкой в ухо. Ладошкой, но вложив в нее вес тела, помноженный на пролетарский гнев. Хлопчик чуть подлетел и ссыпаллся на пол. Самое приятное было то, что я успел увидеть улыбки людей с мороженным на лицах в удаляющимся поезде. Второй пацанчик, испугавшись, отпрыгнул как кузнечик. Наклонившись над лежачим, я погрозил ему пальцем и сказал:
«В следующий раз оглядывайся по сторонам, ублюдина!»
День налаживался и приобретал смысл, не зря за билетами сходил - неожиданно для доброго дела пригодился.
Вернулся в общагу, переоделся и пошел в зальчик долбить мешки.
Вдруг заглядывает моя барышня с тремя подружками и схода начинает явно заготовленную официальную речь: